«Вербное Воскресенье» – так обычно называют в народе праздник Входа Господня в Иерусалим. Православные христиане спешат в церковь с пучками пушистых верб. Нас охватывает радостное предчувствие: через неделю – Пасха!
Торжественный вход Господа в Иерусалим
Приступая к описанию и этого праздника, я опять должен смиренно сознаться, что до исследования богослужения и это церковное торжество мне было далеко не ясно; и именно не ясно с самых существенных сторон (как потом вскрылось мне) смысла события.
Вот зададимся сами вопросами: понимали мы доселе сущность этого праздника? как понимали? что, собственно, праздновали? чему радовались в этот праздник? Какие особенные, специальные, исключительно связанные с праздником чувства переживали? Или же не отдавали себе отчета? Задумаемся…
А ведь праздник двунадесятый – великий по церковному сознанию. Да и самое слово – «торжественный» вход говорит об особой торжественности, «праздничности» этого дня. Конечно, всякий христианин в этот день торжествует. Но вопрос: чему? Да и нужно ли радоваться? Ведь Сам Виновник торжества Господь Спаситель, когда приближался к Иерусалиму, не только по-видимому не торжествовал, но даже скорбел.
И скорбел так сильно, как это бывало с Ним исключительно редко: всего лишь три случая отмечает Евангелие. Иисус прослезился над гробом друга Лазаря, при виде плачущей Марии и пришедших с нею удеев плачущих (Ин. 11:33–35). Капли кровавого пота падали на землю в саду Гефсиманском (Лк. 22:44) пред страданиями. И вот теперь рассказывается о слезах и плаче: И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем. Следовательно, событие было связано с скорбию. И сказал: о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих: ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отвсюду. И разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне, за то, что ты не узнал времени посещения твоего (Лк. 19:41–44).
А в то же время вокруг было общее ликование. Тысячи народа шли возбужденно за Ним, крича «осанна!». И дети, – всегда они первые в таких случаях, – выделялись из толпы своими звонкими голосами, бежа впереди процессии, бросая ветки пальмовые и крича то же радостное: «осанна!», «благословен!» Даже «фарисеи из среды народа» (значит и они шли, только не кричали) с негодованием стали просить «Учителя» «запретить» это торжество «ученикам», а после и детям, продолжавшим кричать уже в храме (Мф. 21:15; Лк. 19:39). Но Господь отклонил это, сказав: если они умолкнут, то камни возопиют (Лк. 19:40), – это об учениках. А про детей в Церкви даже сослался на пророчество об этом торжестве: Да разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу (Пс. 8:3; Мф. 21:16).
Значит, Сам Господь принимал это торжество, благословляя его. Следовательно, оно в полном смысле торжеством было. И таковым, значит, должно быть и для нас.
Плач же был не по поводу торжества, а, наоборот, от того, что Иерусалим, руководимый вот этими «негодующими» фарисеями, не принимает участия в торжестве, как бы подобало это. И об этом, – и о последствиях этого уклонения от торжества, – плачет Господь, жалея народ. Следовательно, слезы Входящего только еще полнее подтверждают торжество, его уместность, его смысл.
В чем же оно?
Вот этого прежде я и не уразумевал ясно. Даже думал, что не было никакого торжества, то есть для Церкви и для христианства; что торжествовали иудеи, и притом ложно, а Сам Господь будто бы лишь плакал. Значит, думалось, нужно и нам плакать.
Но тут вставало общеустановившееся во всей Церкви, что это – праздник, да еще и двунадесятый; следовательно, какое-то великое торжество в Церкви, когда люди празднуют и радуются.
Чему же, однако?
И радуются не обычно даже и для двунадесятых праздников: приходят с «вербами», то есть начинающими распускаться (на севере) ветками, а на юге – с пальмами или даже цветами, почему и самый день этот называется «неделею Цветоносною», или неделею Ваий (пальмовых ветвей), или по-сербски кратко: «Цвети» (цветы). Так люди торжествуют в особых случаях, исключительных торжествах, при встрече высоких посетителей. И доселе остался у людей обычай подносить цветы им.
В чем же смысл торжества?
А еще казалось мне, что этот праздник является совсем не связанным с надвигающимися страшными днями страданий Господа, коими завтра (в понедельник) душа будет захвачена всецело. Какое уж тут место торжеству! И зачем вход устроен был Господом как раз накануне седмицы Своих страданий? Раз он не связан с ними существенно, можно было бы отнести его на другое время, когда тоже много бывает в Иерусалиме народу, если уж и это нужно было. Но зачем народ, что хотел этим показать ему Господь?
Вот сколько вопросов было у меня, когда я приступал к рассмотрению этого праздника и открывал богослужебные книги… Были лишь одни почти вопросы и никаких глубоких ответов о самом главном – смысле события в деле домостроительства спасения.
Стал читать богослужение; и вдруг, точно лепесток за лепестком, снимались покровы праздника; стал развертываться смысл… И очень скоро я понял все… Открылась и глубина события, и теснейшая связь его с непосредственно следующими днями страданий Искупителя, Спасителя мира, Который действительно вступал в этот день в торжественнейшее свое дело… Я уловил смысл торжественного рода. Обрадовался, как всегда, этому («нашел»). И после только удивлялся: да как же это все так просто! Почему же я не понимал этого ранее? А может быть, вот другие понимали и понимают? Если да, то они счастливы и разумны.
А мне открылось все только из богослужения. Да я еще не читал поучений на этот праздник святых отцов. Может быть, там еще много откроется. Впрочем, большею частью богослужение дает исчерпывающий материал, хотя и в кратких, сжатых формулах, без объяснения их.Что вы думаете о Христе? (Мф. 22:42). Этот вопрос, поставленный Самим Христом пред сознанием фарисеев, был, собственно, их вопросом: они в душах своих ставили его, но не смели спросить прямо, не желая показать себя даже сомневающимися.
Еще более боялись они признаться в том, что Он есть истинный Мессия: это означало бы перейти в Его ученики. Но вопрос стоял неотвязно: «Кто Он?» И совсем незадолго до входа в Иерусалим однажды иудеи обступили Его в храме, в притворе Соломоновом… и говорили Ему: долго ли Тебе держать нас в недоумении? Если Ты – Христос, скажи нам прямо! (Ин. 10:23–24). Спаситель сказал им прямо, что Он Сын Отца Небесного, и больше того: сказал «прямо», что Они одно: Аз и Отец едино есма (Ин. 10:30). Иудеи хотели убить Его за это, по их мнению, «богохульство», и уже схватили каменья… А Он после кратких слов о выражении царя Давида: вы – боги (Пс. 81:6), приведших их в недоумение, и повторив, и утвердив совершенно ясно, что Я – Сын Божий (Ин. 10:36), уклонился из толпы, ибо нудей опять раздражились и хотели схватить Его (Ин. 10:39).
Еще более раздражены были «начальники» народа: они давно уже поняли, что Он – не то, чего они ищут в Нем. Он не вождь восстания против римлян за свободу Израиля… Он о Небесном Царстве учит.
Это расслабляет руки национальных борцов за еврейское царство, которому Сам Бог через настоящих, истинных пророков обетовал всемирное господство. Это совершенно противоречит делу их, фарисеев: или – мы, или – Он! Среднего быть не можно…
А если – Он, то… конец всем мечтам о «славе Израиля». Он учит смирению, какому-то «непротивленчеству» (говоря современным языком)… Что нам делать?
Этот вопрос давно стоял у них в душе. И Господь уже знал, что назрел почти и ответ на него, ответ страшный: вы ищете убить Меня (Ин. 8:37). И это повторил дважды (ст. 40); а их назвал детьми диавола – человекоубийцы (ст. 44)…
Но вот совершилось последнее громовое чудо: смердевший Лазарь на глазах людей вышел из гроба… Множество людей уверовали… Первосвященники и фарисеи немедленно созывают экстренный чрезвычайный совет и задают себе последний вопрос:
– Итак, что нам делать?
– Этот Человек много чудес творит. Если оставим Его так, то все уверуют в Него.
Ну и что же худого в том?
– Придут римляне и овладеют местом нашим и народом (РазвернутьЕвангелие от Иоанна
11:47 Тогда первосвященники и фарисеи собрали совет и говорили: что нам делать? Этот Человек много чудес творит. {